После защиты многие подходили к жене, поздравляли. Её-то за что?! Ирина чувствовала на себе наблюдающие взгляды институтских. На банкет, его устраивали в институте, она не пошла, и он не задержал её. Уже потом Ирина раскаивалась за эту свою малость. Она-то ведь знала институтские разговорчики: «Алёхин никогда не уйдёт от жены». «А вот и уведу!» Тут-то и надо было ей остаться.

После защиты они не виделись, на три дня он уехал, чтобы отпраздновать с фронтовыми друзьями. А появившись, как ни в чём не бывало опять потребовал от неё работы. И тогда она пришла в ярость: «Довольно! Что тебе ещё нужно от меня?!» Он: «Твою докторскую». Она: «Не дождёшься. Я — не ты. Мне она не нужна». Он: «Обязательно дождусь». Она: «Подумайте, какая забота обо мне!» Он: «Ты слишком мнительна. Не о тебе. О научном направлении». Обрезал и принялся изучать таблицы с её данными.

Ах, так! Ну, хорошо же. Баш на баш. «Больше ты не придёшь ко мне». Какое-то время казалось, что она гибнет. Он оставался твёрд. Но она понимала, что и ему тяжело без неё. Поездка на Курилы решала всё. Как же он радовался, что они едут вместе!

На третий день взрывы прекратились. Вулканологи решили сброситься к воронкам взрыва на северо-западный склон. Алёхин с Ириной на юго-восточный, к вновь образовавшимся кратерам. Разделили продукты и разошлись. Наконец вдвоём! Но где? У раскрытой пасти живого, действующего вулкана.

Двигаться тяжело. Ступают по раскалённому шлаку. Горит резина подошв на их сапогах. Трудно дышать от выделяющихся газов. Они начинают отбирать пробы конденсатов, фумарольных газов, возгонов. Работают, совершенно не думая о том, что в любое мгновенье может произойти новый взрыв! Но больше трёх часов выдержать невозможно.

Опускаются в узкую лощину, стаскивают в неё рюкзаки, спальные мешки и собранные пробы. всё-таки хоть какое-то укрытие. Хотя и лощина-то возникла из этих огромных глыб, потому что их только что сюда набросало. При новом взрыве здесь не спасёшься. Но сейчас они не думают об этом. Натягивают тент. Отыскали снежник. Разжигают костёр.