– Он захотел провести год в Италии, – отозвался Руперт. – Но дом оставлен в отличном состоянии. ЛеФлер сообщил, что если не трогать левое крыло здания и закрыть гостевые спальни, то с оставшимися помещениями мы вполне справимся.

– Гостевые спальни… – Вэл глубоко вздохнул, изображая благоговение, но колёса автомобиля поднимали столько пыли, что вместо выдоха юноша расчихался. – Каково, интересно, чувствовать себя хозяином такого богатства? А, Руперт?

– Не слишком радостное чувство, – ответил тот. – Большой дом, наподобие Пиратского Логова – непосильная ноша, когда нет денег на содержание поместья в полном порядке. Правда, тот художник навёл там кое-какой порядок, но всё-таки!

– Ах, как только подумаю, что скоро смогу пройтись по Длинному Залу! – Рики мечтательно закатила глаза.

– А разве тебе что-нибудь известно о Длинном Зале? – удивился Руперт.

– Конечно! Ведь именно там появляется призрак прапрадедушки Рика, разве нет? – невинно спросила она. – Если, конечно, живший в Логове художник окончательно не распугал призраков. Лично я чувствую себя настоящей аристократкой, когда думаю: вот, рядом со мной ходит настоящий призрак, и он принадлежит к фамильным реликвиям моего рода. Он вообще член семьи!

– Вот-вот! – развеселился Вэл. – Давай обучим его показывать карточные фокусы и будем демонстрировать гостям каждый день с трёх до четырёх. Мы, может, даже установим плату за вход и переломим семейную судьбу.

– Ничего для тебя не существует святого! – покачала головой Рики. – А потом, призраки выходят исключительно по ночам.

– Это мы установим на месте, – прервал её брат. – Значительно хуже, если у привидений имеются профсоюзы. Тогда через несколько дней непосильной работы прапрадедушка Рик выйдет из-за портьеры с призрачным плакатом: «Рэйлстоуны плохо обращаются с призраками!»