- Он остался в здании один, без всякой защиты, - продолжает папа. Около четырех часов утра появился глава пакистанской секретной службы. Наджибулле предъявили заранее составленный договор, по которому Афганистан должен был официально признать нынешнюю демаркацию своей границы с Пакистаном и включение Пешавара в состав территории соседнего государства, а также передачу Пакистану всех складов вооружений и обмундирования, оставленных в Кабуле советскими войсками. Доктор не захотел подписывать, и тогда они начали избивать его, потом убили и повесили тело на площади Арианы. Он сам виноват в своей гибели. Только сам... Он не верил, что талибы посмеют вторгнуться в здание миссии ООН. Что ж, они посмели... Один Аллах ведает, на что еще способны эти люди!

Сведения аптекаря совершенно надежны: они с нашим отцом давно знакомы, часто играют в шахматы, доверяют друг другу. Брат этого человека покинул Кабул утром, заявив, что никогда не сложит оружие.

Мы возвращаемся домой. Едем медленно, чтобы посмотреть, что творится на улицах. Женщины бегут домой, узнав страшные новости, несут детей на руках или нервно тянут за руку, чтобы не отставали. Город затих, слышен даже звук шагов по асфальту. Подростки стоят группками, размахивают руками, обсуждая увиденное на площади. Имя Наджибуллы у всех на устах. Мы стремительно взбегаем по лестнице к дверям квартиры, чтобы соседи не успели задать ненужных вопросов.

Открыв нам дверь, мама облегченно вздыхает:

- Ну что, вы видели? Это действительно он?

Мы с папой рассказываем, перебивая друг друга. Мама тяжело опускается на стул, почувствовав внезапную слабость. Сорайя начинает говорить об избиении прохожих, но папа делает ей знак замолчать. Врач советовал нам оберегать маму от нервных потрясений, она может не выдержать. Лицо ее бледно, седеющие волосы убраны назад, взгляд полон черной тоски.