- Успокойся и помоги мне закончить! - говорит она. - Ты принесла все, что я просила?

- Да. Я взяла все, что было дома.

С десяти часов вечера до четырех утра они лечат девушек, зашивают их раны. Сидя в своей комнате, мы слышим слабые стоны оперируемых и перешептывания мамы и доктора Симы. Невозможно думать ни о чем другом, нет сил заснуть.

В деревнях девушки ведут совсем другую жизнь, мама хорошо узнала это еще во времена советской оккупации. Администрация посылала ее на полгода работать в Кандагар. Она занималась санитарно-просветительной работой и лечила женщин. Помню, что мама рассказывала нам, как трудно там было говорить о регулировании рождаемости, о гинекологических проблемах и даже просто о женской анатомии. Однажды к ней на прием пришла женщина - ей было тридцать девять или сорок лет - и пожаловалась на приливы и недомогание. Пациентка была уверена, что беременна, а у нее наступила менопауза.

Будущим кузин Нафисы было замужество, устроенное семьей. Жестокое насилие перечеркнуло, убило это будущее. Никто из соседей, ни один родственник не посватается к ним, и, даже если их страшная тайна никогда не выйдет на свет, всю оставшуюся жизнь девушки будут нести в душе позорное клеймо.

Изнасиловать афганскую женщину - значит обречь ее на брак с насильником, этот жестокий обычай существует в нашей стране и сегодня. Другой выход - изгнание или смерть. Мне по природе совершенно чужда жестокость, но в ту ночь я поняла: если когда-нибудь такое случится со мной, я убью насильника, прежде чем покончу с собой.

Закончив свою тяжелую работу, мама и доктор Сима сели пить горячий чай в кухне, а несчастные девушки заснули в гостиной. Мама начала убеждать подругу открыть тайный консультационный кабинет.

- В нашем квартале так много больных женщин! Они приходят сюда даже издалека, сама видишь, одна я не справлюсь. У меня практически не осталось ни лекарств, ни инструментов, а твои дети живут за границей, ты можешь попросить их прислать все необходимое.