Наш водитель разговаривает с папой:

- Я-то вас понимаю, положение в Афганистане ужасное. Талибы - плохие люди, они слишком жестоки.

Папа просит, чтобы он ехал осторожно, объясняя, что мама плохо себя чувствует, и машина трогается. Мы с Сорайей молчим, жадно разглядываем окрестности. Шофер включает приемник, музыка льется из открытых окон, и в 2 часа дня мы въезжаем в Пешавар через Кархану.

Нашим взорам открывается бесконечная вереница магазинов и лавочек, они тянутся на многие и многие гектары. Водитель объясняет, что на этот гигантский базар стекаются товары со всего мира: территория, где нет ни законов, ни пошлин, ни твердых цен, ни таможни.

- Здесь правят торговцы оружием и наркотиками, - объяснил нам водитель. - Люди продают только их товары. Вот там, чуть дальше, на "чек-пойнте", все для дома, фотоаппараты, телевизоры, радиоприемники, магнитофоны, кондиционеры... Все, что хотите!

В Афганистане практически отсутствуют таможенные пошлины, поэтому в нашу страну выгодно ввозить любые товары, в том числе оружие. Отсюда их бесплатно переправляют в Пакистан.

Наша разоренная, объятая огнем, залитая кровью, раздираемая гражданской войной страна служит Пакистану пересылочной базой. В том числе и по этой причине его правительство сразу признало талибов: с молчаливого одобрения США пакистанцы даже посылают бойцов в их армию.

Если части сопротивления не возьмут столицу, все мы погибнем. Наша страна будет раздавлена, проглочена соседом - при полном попустительстве шариатской власти.

Когда мы наконец подъезжаем к дому родителей мужа моей старшей сестры, дверь нам открывает Шакила. Она плачет, обнимая нас - мы не виделись много месяцев. К счастью, ее уже не было в Афганистане, когда пришли талибы, но все это время она сходила с ума от тревоги за семью. Шакила боялась, что ей придется уехать в Америку, не увидевшись с нами. Люди в Пешаваре в общем-то знают, что происходит в Кабуле, но сестра хочет, чтобы мы рассказали ей о нашей каждодневной жизни.