- Как вы миритесь с чадрой?

- Мы не выходим на улицу.

- Это ужасно для тебя, ты такая молодая... Так что ты делаешь дома?

- Читаю, стараюсь совершенствовать английский по книгам, которые ты мне прислала.

- Одна или вместе с Сорайей?

- Одна, в компании со словарем.

- Ты похудела. И мама тоже. Она такая слабая!

Шакила расспрашивает о дядях, тетях, кузенах, потом ведет нас к ванным комнатам. В доме их три, из кранов течет вода, и мы сможем принять настоящий душ - забытая роскошь! Шакила суетится, приносит нам салфетки, полотенца, мыло, невестка помогает ей. Потом мама ложится на диван, и сестра нежно растирает ей ноги, пока она наконец не засыпает, совершенно обессиленная.

Моя сестра скоро уедет в США. Ей не терпится присоединиться к мужу, хотя она ничего не знает о стране, где ей предстоит жить. Известно только, что муж открыл торговое дело в штате Вирджиния. Америка для нас незнакомая планета, как там живут люди, как называются их города? Один Аллах ведает... У Шакилы сердце сжимается при мысли, что она никогда больше не увидит родину, но сестра доверяет мужу и любит его.

В Америке Шакила не будет журналисткой, она сразу начнет работать в магазине мужа. Они станут соблюдать наши обычаи и под чужим небом: молясь, сестра будет надевать платок.

Шакила рассказывает мне новости о бывших подругах по лицею, которые теперь живут в Пешаваре. Им повезло - они продолжают учебу. Мы не можем переехать жить в Пакистан. Шакила скоро уедет, а мой отец слишком гордый человек, чтобы просить убежища у родителей ее мужа. Он бы не перенес подобного унижения.

На следующий день нас с мамой отвозят в больницу. Ее осматривают в одном отделении, меня - в другом. Мне делают рентген легких, и врач спрашивает:

- Почему вас не начали лечить раньше?

Думаю, этот человек знает, что женщинам в Кабуле не у кого лечиться, и все-таки он задает этот вопрос, словно я сама виновата в своей болезни.