На кончике ножа он протянул каждому из сотрапезников по толстому ломтю хлеба.

- Это же фольклор, - сказал он очень серьезно, - это для вашей книги, Хейнс. Пять строчек текста и десять страниц комментариев насчет фольклора и рыбообразных божеств Дандрама. Издано сестрами-колдуньями в год великого урагана.

Он обернулся к Стивену и, подняв брови, спросил его с крайней заинтересованностью:

- Не можете ли напомнить, коллега, где говорится про посудину матушки Гроган, в "Мабиногионе" или в упанишадах?

- Отнюдь не уверен, - солидно отвечал Стивен.

- В самом деле? - продолжал Бык Маллиган прежним тоном. - А отчего же, будьте любезны?

- Мне думается, - сказал Стивен, не прерывая еды, - этого не найти ни в "Мабиногионе", ни за его пределами. Матушка Гроган, по всей вероятности, состоит в родстве с Мэри Энн.

Бык Маллиган расплылся от удовольствия.

- Прелестно! - произнес он сюсюкающим и слащавым голосом, показывая белые зубы и жмурясь довольно. - Вы так полагаете? Совершенно прелестно!

Затем, вдруг нарочито нахмурясь, он хрипло, скрипуче зарычал, рьяно нарезая новые ломти:

На старуху Мэри Энн

Ей плевать с высоких стен,

Но, задравши свой подол...

Набив рот яичницей, он жевал и мычал.

В дверях, заслоняя свет, появилась фигура женщины.

- Молоко, сэр!

- Заходите, сударыня, - сказал Маллиган. - Клинк, подай-ка кувшин.

Старушка вошла и остановилась около Стивена.

- Славное утречко, сэр, - сказала она. - Слава Богу.

- Кому-кому? - спросил Маллиган, поглядев на нее. - Ах да, конечно!

Стивен, протянув руку за спину, достал из шкафчика молочный кувшин.

- Наши островитяне, - заметил Маллиган Хейнсу как бы вскользь, нередко поминают сборщика крайней плоти.

- Сколько, сэр? - спросила старушка.