Хансен ответил лаконично:

– Мы в их дела не вмешиваемся, они не вмешиваются в наши, – это своего рода неписаное соглашение. Ребята на базе хорошо проинструктированы на этот счет. Были кое-какие инциденты, но командующий принял быстрые и решительные меры.

– Какого рода... – начал Костон, но его вопрос потонул в оглушительном голосе, раздавшемся прямо над ними:

– Эй, вы случайно не стюардесса с моего рейса в Пуэрто-Рико?

Уайетт поднял глаза и увидел нависшую над ним бычью фигуру Доусона. Он посмотрел на Джули. На ее лице появилась стандартная профессиональная улыбка.

– Вы правы, мистер Доусон.

– Не ожидал увидеть вас здесь, – проревел Доусон. Казалось, он был просто не в состоянии говорить нормальным голосом, хотя, может быть, это было оттого, что он был навеселе. – Не выпьете ли со мной? – он сделал широкий жест рукой. – Давайте все выпьем.

– Я тут председатель, мистер Доусон, – сказал Костон, – не выпьете ли со мной?

Доусон наклонился и посмотрел на Костона, слегка прищурясь.

– По-моему, я вас где-то видел.

– Кажется, мы встречались в Лондоне.

Доусон распрямился и обошел вокруг стола, чтобы получше разглядеть Костона. Некоторое время он стоял, тупо уставясь на него, затем щелкнул пальцами.

– Точно. Вы один из тех нахалов-репортеров, которые разделали меня под орех, когда в Англии вышла моя «Огненная игра». Я ваше лицо никогда не забуду. Вы из тех парней, что пили мой ликер, а потом всадили мне нож в спину.

– Насколько я помню, я в то утро ничего не пил, – невозмутимо заметил Костон.

Доусон шумно выдохнул воздух.

– Я не уверен, что буду пить с вами, мистер Как-вас-там. Я выбираю свою компанию. – Он покачнулся на ногах и перевел взор на Джули. – В отличие от некоторых.

Уайетт и Хансен встали со своих стульев, но Костон резко произнес:

– Сядьте вы, оба. Не валяйте дурака.