Через переднее стекло он увидел надвигающуюся стену ливня, освещаемую голубым светом молний. Он бросил взгляд назад, и в глаза ему блеснула яркая и ветвистая, словно дерево, вспышка, прилепившаяся к кончику крыла. Он понял, что молния ударила в самолет, но в воздухе это не имело значения. В металле появится небольшая дырочка, которую заделает на земле команда техников, – вот и все. Кроме того, теперь и самолет, и его содержимое получили высоковольтный заряд электричества, который нужно будет как-то снять при посадке.
Осторожно он подал машину вглубь бури, выдерживая курс по спирали и стремясь найти более быстрый воздушный поток. Молнии теперь били почти постоянно, но треск разрядов поглощался шумом работающих моторов. Он включил ларингофон и прокричал бортинженеру:
– Микер, все в порядке?
После большой паузы Микер ответил:
– Все... на... то, – слова почти утонули в разрядах статического электричества.
– Так держать! – вновь прокричал Хансен и решил заняться кое-какими подсчетами. Судя по фотографии со спутника, диаметр циклона должен был быть примерно 300 миль, что давало размер окружности около 950 миль. Чтобы добраться до юго-восточного квадранта, где ветры были не такими сильными и где было менее опасно повернуть к центру, надо было пролететь еще, скажем, двести тридцать миль. Спидометр на самолете сейчас был бесполезен, но по своему опыту Хансен знал, что скорость относительно Земли должна сейчас составлять чуть больше 300 узлов, то есть где-то 350 миль в час. Они находились в циклоне уже полчаса, значит, до поворота осталось еще полчаса.
Лоб его покрылся испариной.
Уайетта трясло и мотало в инструментальном отсеке, и он чувствовал, что набил синяки и шишки. Огоньки приборов мигали и вспыхивали, когда очередная молния ударяла в самолет, и Уайетт уповал на то, что перегрузка электроцепей все же не выведет приборы из строя.
Он посмотрел на своих помощников. Смит сгорбился в кресле и умело нырял в стороны, когда самолет сильно накренялся. Время от времени он поворачивал какие-то ручки. С ним было все в порядке.