Элси, как и мать, сидела в вагоне, держась прямо, как вымуштрованный солдат. Поезд быстро мчался, пересекая штаты Огайо и Индиана. Как и у матери, ее тонкие руки были сжаты, пальцы переплелись. Случайный пассажир, пройдя по вагону, мог бы принять обеих женщин за арестанток в наручниках, прикованных к своим местам. Наступила ночь, и Элси снова улеглась на свою полку. Опять она лежала без сна, и ее худые щеки горели, но в голове теснились новые мысли. Ее пальцы больше не были сцеплены, и она не теребила простыни. Дважды в течение ночи она потянулась и зевнула - никогда в жизни с ней этого раньше не бывало. Поезд остановился в городке среди прерий, и так как что-то случилось с колесом вагона, в котором они ехали, пришли рабочие с горящими факелами и стали наскоро исправлять повреждение. Слышались громкие удары и крики. Когда поезд тронулся, Элси захотелось слезть с полки и побегать взад и вперед по проходу. Ей пришла в голову странная фантазия, будто люди, чинившие вагонное колесо, были новые люди из новой страны, которые своими мощными молотами разбили двери ее тюрьмы и навсегда уничтожили тот образ жизни, который она для себя выработала.

При мысли о том, что поезд продолжает двигаться на Запад, сердце Элси наполнялось радостью. Ей хотелось двигаться вечно, все прямо и прямо - в Неведомое. Ей чудилось, что она уже не в поезде и что она стала крылатым существом, летящим в пространстве. За долгие годы сидения в одиночестве у камня на ферме в Новой Англии у Элси выработалась привычка выражать свои мысли вслух. Ее тонкий голос нарушил тишину, в которую был погружен спальный вагон; отец и мать, также лежавшие без сна, приподнялись на полках и стали прислушиваться.

Том Линдер, единственный оставшийся в живых мужчина из нового поколения Линдеров, был рыхлый, склонный к тучности человек лет сорока.