- После того как мне пришлось бросить школу, чтобы туда поехать, я все время была там с отцом. Жилось нам чудно, мы были одни на целом свете! Но вокруг не было никакого общества, а для меня это самое важное. Никаких картин, никаких книг, разве что самые скверные.

- Никаких картин? Как? А разве сама ваша жизнь в Индии не походила на картину?

Мисс Фэнкорт обвела взглядом чудесную галерею, в которой они сидели.

- Ничего, что могло бы сравниться вот с этим. Я обожаю Англию! воскликнула она.

- Ну, конечно, я вовсе не отрицаю, что здесь нам надо кое над чем потрудиться.

- Она еще и до сих пор остается нетронутой, - сказала девушка.

- Это что, мнение Сент-Джорджа?

В вопросе этом сквозила едва заметная и, как ему казалось, вполне простительная ирония, которой девушка, однако, не почувствовала и приняла все за чистую монету.

- Да, он говорит, что она нетронута, по сравнению со всем остальным, ответила она совершенно серьезно. - Он рассказывает о ней столько всего интересного. Послушаешь его, так действительно хочется что-то делать.

- Мне бы, наверно, тоже захотелось, - сказал Пол Оверт, отчетливо ощущая в эту минуту и смысл сказанного, и чувство, которое ею владело, равно как и то, как воодушевляюще звучал этот призыв в устах Сент-Джорджа.

- О, вам... можно подумать, что вы ничего не сделали! Как бы я была рада послушать вас обоих вместе, - воскликнула девушка.

- С вашей стороны это очень любезно, только у него ведь свой собственный взгляд на вещи. Я склоняюсь перед ним.

Лицо Мариан Фэнкорт сделалось на минуту серьезным:

- Вы считаете, что он настолько совершенен?

- Далек от этой мысли. Среди его последних книг есть такие, которые кажутся мне ужасно плохими.

- Да, конечно... он это знает.