Она вздохнула.

- Я откладывала по доллару в неделю для Сэга, с тех пор как его арестовали.

- Господи, мать!

Она видела, что он смотрит на нее с любовью и удивлением. Он неловко сунул деньги обратно в карман.

- Я пошел, - сказал он.

- Вот, выпей-ка сначала соды.

Она смотрела, как он пьет, потом убрала стакан.

- Ну, - сказал он.

- Вынь-ка все из карманов!

Она сняла конфорку с плиты, и он выгреб все бумаги из кармана и бросил их в отверстие. Она проводила его до дверей и заставила повернуться.

- Господи, сынок, хочешь устраивать революцию, а не можешь даже застегнуть пальто как следует. - Проворными пальцами она застегнула ему воротник у самой шеи. - Вот!

Он надвинул шляпу на глаза. Она отперла дверь, и он исчез так же неожиданно, как порыв холодного ветра, ударившего ей в лицо. Она видела, как черные поля и дождик приняли его, и глаза у нее горели. Когда последние едва слышные шаги замерли в отдалении, она заперла дверь, пошла к себе в комнату, легла и, не раздеваясь, укрылась одеялом. Ее думы сливались с ритмом дождя: он ушел! Боже, я знаю: он не вернется. Кровь в ней стыла.

3

Она погружалась в серую пустоту между сном и бодрствованием и вдруг снова проснулась, услышав грохот выламываемой двери и тут же почувствовав холод ветра, наполнивший комнату. Не было видно ни зги, и она вглядывалась в темноту, приподнявшись на локте, раскрыв рот, затаив дыхание, и в ушах ее звучал топот ног и гул голосов. Она сразу поняла: это пришли за ним! Потом, собрав всю свою волю, она поднялась на ноги, выпрямилась и ждала, прислушиваясь.

- Лампа горит!

- Нашли ее?

- Нет!

- Поглядите в кухне!

- Ну и воняет же здесь неграми.

- Глядите, здесь кто-то есть или только что был!

- Да, плита еще топится.

- Может быть, он был и ушел?

- Глядите-ка сколько банок с вареньем!

- Негры - мастера варить варенье!