- Вот хлеб!

- А вот кукурузная лепешка!

- А ну-ка, дай и мне!

- Не спеши, здесь на всех хватит.

- Я, пожалуй, и домой захвачу!

- Смотрите-ка, в горшке овощи!

- И горячий кофе!

- Послушайте, ребята! Ну же! Довольно! Мы не пировать сюда пришли.

Она медленно шла по коридору. Ищут его, да ведь еще не нашли! Она остановилась на пороге, как всегда сложив на животе узловатые черные руки, но теперь она стиснула их, так стиснула, что набухли вены. Кухня была полна белыми людьми в блестящих дождевиках. Хотя горела лампа, карманные фонари в здоровенных кулаках не были погашены. На полу она увидела следы грязных сапог.

- Вы, белые, уходите из моего дома!

Сразу наступила тишина; все повернулись к ней. Она заметила быстрое движение, но не поняла, что оно значит, пока что-то горячее и мокрое не ударило ей прямо в лицо. Она вздрогнула, но не двинулась с места. Спокойно она вытерла левой рукой глаза, залепленные жирной горячей похлебкой. Кто-то из белых швырнул ей в лицо горсть овощей из котелка.

- Вкусно, старая сука?

- Я прошу вас уйти из моего дома!

Она увидела, как шериф отделился от других и подошел к ней.

- Ну, тетушка...

- Я вам не тетушка!

- Ты это как мне отвечаешь?

- Как бы ни отвечала! Велите этим людям уйти из моего дома!

- Дерзить вздумала?

- Да, если это дерзость, что я прошу вас уйти из моего дома!

Она говорила напряженным шепотом, но из-за ограды слов она наблюдала, думала, оценивала людей.

- Послушай, тетушка, - зазвучал вкрадчивый и тихий голос шерифа. - Я здесь для того, чтобы помочь тебе. Зачем ты так себя ведешь?

- Ты и себе-то ни разу не помог, с тех пор как родился, - вспыхнула она. - Где уж тебе другим помогать!

Один из белых подошел ближе и стал перед ней.

- Послушай, черномазая, ведь ты с белыми разговариваешь!