- На безрыбье и рак рыба, - сказала Брет. Она снова засмеялась.

- Вы необыкновенно трезвы, - сказал я.

- Да. Удивительно, правда? А в такой компании, в какой я сегодня, можно бы пить без малейшего риска.

Заиграла музыка, и Роберт Кон сказал:

- Разрешите пригласить вас, леди Брет?

Брет улыбнулась ему.

- Я обещала этот танец Джейкобу. - Она засмеялась. - У вас ужасно ветхозаветное имя, Джейк.

- А следующий? - спросил Кон.

- Мы сейчас уходим, - сказала Брет. - Мы условились быть на Монмартре.

Танцуя, я взглянул через плечо Брет и увидел, что Кон стоит у стойки и по-прежнему смотрит на нее.

- Еще одна жертва, - сказал я ей.

- И не говорите. Бедный мальчик. Я сама только сейчас заметила.

- Бросьте, - сказал я. - Вам же нравится набирать их.

- Не говорите вздора.

- Конечно, нравится.

- Ну а если и так?

- Ничего, - сказал я.

Мы танцевали под аккордеон и банджо, на котором кто-то заиграл. Было жарко, но я чувствовал себя хорошо. Мы почти столкнулись с Жоржет, танцевавшей с очередным юнцом из той же компании.

- Что это вам вздумалось привести ее?

- Не знаю, просто так.

- Романтика одолевает?

- Нет, скука.

- И сейчас?

- Сейчас нет.

- Выйдем отсюда. О ней здесь позаботятся.

- Вы правда хотите?

- Раз я предложила, значит, хочу.

Мы ушли с площадки, и я снял свое пальто, висевшее на вешалке, и надел его. Брет стояла у стойки. Кон что-то говорил ей. Я подошел к стойке и попросил конверт. Я достал из кармана пятидесятифранковую бумажку, вложил ее в конверт, запечатал и передал хозяйке.

- Пожалуйста, если девушка, с которой я приехал, спросит про меня, дайте это ей, - сказал я. - Если она уйдет с кем-нибудь из молодых людей, сохраните это для меня.

- C'est entendu, monsieur [хорошо, мосье (фр.)], - сказала хозяйка. Вы уже уходите? Так рано?