Чувство одиночества, более глубокое, чем он мог предположить, тоска, бывшая почти физической мукой, охватили Филиппа, когда озеро Бен осталось за его спиной. В полумиле от поста он остановился под сенью густой сосны и прислушался к доносившемуся издали глухому собачьему лаю. После всего — правильно ли он поступил? Он резко рассмеялся, и кулаки его сжались при мысли о Беке Номи. С этим он поступил правильно. Но посылка черепа миссис Беккер — была ли она правильным поступком? Словно молния, вспыхнула перед ним сцена у костра — миссис Беккер и полковник, ее золотовласая голова, покоящаяся на плече супруга, ее милые синие глаза, в которых горела вся гордость, вся преданность женщины, когда она смотрела в его седобородое лицо. Потом это видение сменилось другим — сценой у камина в доме агента. Он увидел румянец на щеках у женщины, жадно внимавшей приглушенному голосу Бека Номи, он вновь увидел выражение какой-то необычайной мягкости в ее глазах, и сероватую бледность, разлившуюся в лице полковника, когда он посмотрел на флиртовавшую пару. Да, он поступил правильно. Она вовремя овладела собой, но она доставила несколько очень тяжелых минут полковнику и ему, Филиппу. Она разбила его идеал, о котором он постоянно грезил, который он постоянно искал, но никогда не находил. Она нисколько не лучше девушки, написавшей гиацинтовое письмо, говорил он себе теперь, той девушки, у которой в золоте волос и небесной синеве глаз таилось коварство, разбивающее мужские жизни. Чистый белый череп мсье Жаннета и повесть о том, как и почему умер мсье Жаннет, будет для нее не слишком строгим наказанием.