У Дениса мелькнула мысль: не хочет ли Флаэрти таким манером выведать у него, кем они приходятся друг другу, и он оставил его слова без ответа. Флаэрти не стал продолжать разговор.

Денис - его мысли по-прежнему занимала рыба - отнес стаканы на стол в углу и сказал:

- Я сегодня видел в реке форель. Мудрее ее нет рыбы в здешней речке.

- Почему ты так думаешь?

- Она больше всех.

- Разве та, что больше, всегда мудрее?

- У форелей - всегда.

- Почему? - спросила Хелен. Брови ее взлетали так высоко, когда она задавала вопросы, что волей-неволей приходилось отвечать серьезно.

- Потому что она прожила дольше всех.

- А может, она просто-напросто хитрее, только и всего, - сказала Хелен. - Наверное, она объедает всю рыбу в речке. Денис рассмеялся и сказал:

- Этой лет двадцать, разве что чуть меньше, но дни ее сочтены. Я ее поймаю.

- Как?

- Еще не знаю. Надо подумать.

- Зачем ты хочешь ее убить? Это нехорошо.

- А зачем она убивает? - рассудительно возразил Денис.

- Она не может жить иначе, а ты можешь, - ответила Хелен. - И потом, ты хороший, а хорошие не хотят убивать.

Когда она склонялась над столом, ее волосы казались того же цвета, как виски в стакане. А глаза ее, живые, прелестные, убеждали, что для нее это не пустые слова. Он следил, как мотылек колотится о лампу на потолке, стремясь навстречу погибели.

Слова Хелен заставили его задуматься. Действительно, почему? Пытаясь доискаться до причины, он вертел в руках стакан. Почему он хочет ее убить? У него в памяти четко запечатлелся миг, когда он увидел рыбу. Перед ним вставало кольцо гор, поросший деревьями берег, вода, зыбящаяся вокруг камня, а посреди речки, едва заметно шевеля плавниками, замерла поразительно крупная форель.

- Это царь-рыба, - не сразу ответил Денис, - и любой порядочный языческий охотник тебе скажет: кого ни убей, хоть царь-рыбу, хоть царь-птицу, ее сила отойдет к тебе.