Недвижим лежит. Упал, сраженный пулей. Эх, паренек-колобок, паренек-колобок, вот и докатился до беды: не проснуться тебе, не подняться, не сыграть песню...
Как это не проснуться? Как это не подняться? Красные бойцы без песни не умирают. Отступи, смерть! Дай красному барабанщику последнюю песню спеть. Не палочками на барабане, карандашом на бумаге — обо всем, что было, написать-рассказать.
Вот его песня. По реке в барабане плывет. Плыви, не теряйся, чужим людям не попадайся, своим в руки отдайся... Пусть они про гибель красного барабанщика узнают.
Приплыла песня, куда надо.
...В школе, на знамённой горке, барабан лежит. У барабана пионеры караул несут. Он того заслужил. Про красного барабанщика песню сберег.
ПОДВИГ ГОРНИСТА
Над рекой, на высоком берегу, раз в год, в полночь, запевает горн. Звонкая и тревожная летит над летней далью серебряная музыка. И, слыша ее, люди
зажигают в домах огни,
выходят на улицу
и смотрят за реку, вдаль, где вот-вот должно случиться удивительное чудо.
И чудо — в погоду ли, в непогодь — непременно случается.
Во всем заречье, на заливных лугах, едва пропоет горн тревогу, вспыхивает множество огней-светлячков.
Это в память о подвиге пионера-горниста загораются костры пионерских дружин.
Горят костры. Горят звезды в глазах у ребят...
— Слушайте все! — кричит на том берегу горн. — Слушайте...
И тогда встают у костров былинники речистые и начинают рассказ...
— Край наш в дни войны по этот берег партизанским был, а там, где город, немцы стояли.
Раз пришел к партизанам мальчишка. На ногах сапоги-ведра, с чужой ноги, на плечах гигант-ватник, с чужого плеча. Под ватником на груди пионерский галстук и — на веревочке, в чехле — еще что-то, вроде бы автомат. Да в чехле зачем?