- Послушай, а что собой представляют эти Маллоринги?

Стенли, который готовился провести последние двадцать минут перед сном за виски с содой и "Обозрением", чем он обычно успокаивал свои нервы на ночь, небрежно ответил:

- Маллоринги? Да, пожалуй, лучшая разновидность помещика, какая у нас есть.

- Что ты под этим подразумеваешь?

Стенли не торопился ответить: за его грубоватым добродушием скрывалась хоть и несколько ограниченная, но зато упорная приверженность к фактам, отличающая английского дельца; к тому же он не очень-то доверял "старине Феликсу".

- Ну что ж, - ответил он наконец, - они строят своим арендаторам хорошие дома, из желтого кирпича... безобразные, признаться, как смертный грех; следят за нравственностью тех, кто там живет; когда неурожай, делают скидку в арендной плате; поощряют племенное скотоводство и покупку машин купили даже несколько моих плугов, но крестьяне ими недовольны, и, между нами говоря, они правы: плуги не предназначены для таких маленьких участков... Аккуратно ходят в церковь, чтобы показать пример своим арендаторам, покровительствуют стрелковому обществу, скупают, когда удается, кабаки и держат их в своих руках; посылают больным желе и пускают посетителей к себе в парк на праздники. Черт возьми, чего только они не делают! А почему ты спрашиваешь?

- Их любят?

- Любят? Нет, не думаю, чтобы их любили, но зато уважают и все такое... Маллоринг - человек солидный и вполне деловой, заботливый землевладелец и настоящий джентльмен; она, пожалуй, чересчур набожна. У них один из самых красивых домов эпохи Георгов во всей Англии. Словом, они, как говорится, "образцовые" хозяева.

- Но бесчеловечные.

Стенли опустил "Обозрение" и поглядел поверх него на брата. Ему было ясно, что на "старину Феликса" снова напало свободомыслие.

- Они домоседы, - возразил он, - любят своих детей и приятные соседи. Не буду спорить: у них чересчур сильно развито чувство долга, но в наши дни это нужно.