Недовольно протирая заспанные глаза, Димка подошел к костру.

— Ну что, л-лорды, супец изготовили?

Димке не ответили.

Но Димка ничуть и не смутился. Подсел к котелку, ловко, будто фокусник, вынул из пальцев Ежикова ложку и запустил ее в самую гущу.

На круглом, усыпанном веснушками лице Сережи не дрогнула ни одна жилка.

Будто он все это знал и предвидел.

Сережа молча отобрал у Димки наполненную доверху ложку и начал спокойно и сосредоточенно есть.

— Но это же несправедливо, л-лорды, — обиженно сказал Димка. — У меня же нет орудия производства...

— Возьми мыльницу, — кивнул головой Лука, — ополосни и ешь, если хочешь.

Димка ополоснул розовую ребристую крышку мыльницы и снова подсел к котелку.

Зачерпнул, попробовал и замотал головой.

— Если не нравится, можешь не есть, — недружелюбно и даже как-то сурово сказал Лука. — Не неволим.

Димка ковырнул в котелке еще раз, другой и разочарованно положил мыльницу на траву.

— Вы, л-лорды, как хотите, а я пошел к девчатам. Там колбасу жарят.

Встал, поддернул галифе и зашагал к костру, возле которого хозяйничали девчата. Оттуда и в самом деле несло жареной колбасой.

Глеб с завистью смотрел вслед Димке. Глеб тоже не любил супов, а тем более пшенных. Он любил такую еду, которую можно было кусать, — мясо, колбасу, котлеты...

Но такой, настоящей еды не было, и Глеб волей-неволей хлебал пахнущий дымом и еще бог знает чем пшенный суп.

Через некоторое время, впрочем, Глеб уже ел вовсю. Суп был вкусный, наваристый и такой густой, что в нем, не падая, свободно стояла ложка.

Ехать собрались было сразу после завтрака, но возчик не согласился.

— Лошади — это вам тоже животные, — сказал он. — Они тоже ись хотят.

Лука и Сережа Ежиков посидели еще немного у костра, а потом улеглись спать прямо на солнцепеке.