Глебу спать не хотелось. Он встал и пошел посмотреть, нет ли тут где-нибудь поблизости речки или пруда.

Ни речки, ни пруда Глеб не нашел, но зато он нашел в овраге глыбу ноздреватого, еще крепкого льда. Глеб отковырнул кусок, пожевал, и от этого ему стало немного легче.

Лошади, как видно, уже давно наелись. Помахивая хвостами, они стояли в тени дерев и слушали, как вокруг трещат и трещат без умолку маленькие серые кузнечики.

Но вот наконец возчик пошел запрягать.

На поляне все засуетилось.

— Стройся-а-а! — закричал Лука, приложив ко рту ладони. — Стройся-а-а!

Снова заскрипели подводы — скрип-скрип, скрип-скрип... как ножом по сердцу.

Часа через три телеги подкатили к маленькой лесной речушке.

Вода в ней была темной, теплой и затхлой, как в старой кадушке.

— Дальше везти не велено, — ни к кому не обращаясь, сказал возчик.— Болото.

Ну вот, только болота и не хватало!

Речку перешли вброд.

Вытерли ноги, обулись и пошли дальше.

Тайга на этой стороне как-то сразу поредела.

Вместо прямых, как струна, сосен пошли корявые дуплистые березки и неприхотливые, неприглядные с виду осины.

Под ногами чавкала бурая стоячая вода, над головой зудела мошкара.

Шли гусем. Впереди Лука, за ним Сережа Ежиков, потом остальные.

Даже отдохнуть и то негде: поросшие осокой кочки, гнилая вода, липкая дегтярно-черная грязь.

Но вот наконец Лука выбрался на сухое. Поставил чемодан, оглянулся.

Один за другим подходили к привалу мальчишки и девчонки.

Дольше всех пришлось ждать Димку Кучерова.

Несколько раз ребята принимались свистеть, аукать, но Димка не откликался.

Будто в болото провалился.

Лука собрался было уже идти на поиски, но вдруг все услышали вдалеке нетвердые хлюпающие шаги.

Не разбирая дороги, Димка брел по болоту и тяжело, будто его только что побили, охал и вздыхал.