Но все ползла вверх упрямая цепочка.

И все ближе подступала неприветливая скалистая вершина.

Призывно замахал накомарником вырвавшийся вперед Николай:

— Наша взяла!

Еще десяток метров. Еще!.. Вот и вершинный шихан — врезавшаяся в небо неприступная, обрывистая скала. К ней стянулся весь отряд.

Отсюда было видно чуть ли не полмира. Сползая по склону горы, неоглядным разливом уходила в синеющую дымку тайга. Среди нее, будто ленты на ветру, вились реки. Над болотами висли туманы. В бескрайные дали выстилалась на восток Сибирская равнина. А по западному горизонту синела главная линия горного хребта — будто разбежались в яростном порыве и, как в сказке, застыли, окаменели гигантские волны древнего моря.

Ветер обдувал разгоряченные лица, трепал волосы.

— Вот он, Каменный пояс, батюшка наш Урал! — негромко сказал профессор.

Что ж, теперь-то уж можно, сбросив тяжелую ношу, по-настоящему отдохнуть. Юра, как плохой актер, став в позу завоевателя, провозгласил:

— Здесь будет город заложен!

Глава третья

1

Ни у Юры, ни у профессора Кузьминых не было волшебной палочки, но палаточный лагерь-городок возник, словно по ее мановению. Его разбили не у вершины, а ниже, выбрав на склоне более пологое место, близ небольшого, струящегося меж камней ручья. Несколько сосен — полусухие, скрюченные ветрами горные ветераны — встали вокруг лагеря на страже.

Как всегда, с первых же минут лагерь охватило деловитое движение, сегодня оживленное тем более, что геологи устраивались здесь не на день, не на два, а надолго. Одни еще выверяли растяжку палаток и копали ровики вокруг них, другие уже заготавливали топливо и разжигали костры, третьи разбирали вещи, натягивали антенну для радиоприемника. Ухнули в лесу выстрелы: это старший Куриков и Пушкарев успели начать заготовку мяса.