— Хватит бубнить! Не нравится — на вот, садись на мое место, посиди.

— «Садись»! Не надо было Пушкарева-то отправлять на Вангур, вот и спали бы спокойно.

— Кого же надо было отправлять? Тебя, что ли?

— Ну, от меня толку мало.

— Вот и помалкивай.

— Как же помалкивать!.. Завтра-то подыматься чуть свет.

— Слушай, Степан, — свирепел Кузьминых, — я тебя к костру спать отправлю!.. Удивляюсь, как с таким ворчуном жена живет! Я бы не стерпел.

Степан бурчал что-то, потом задремывал, а открыв глаза, вновь видел своего старого товарища и начальника склонившимся над расчетами.

— Вот ведь пропасть! Вся палатка керосинным духом пропахла! И верно, к костру надо перебираться.

— Угу, угу, — соглашался Алексей Архипович, не отрываясь от бумаг.

Степан кряхтел, переворачивался на другой бок и, натянув клапан спального мешка на голову, все же засыпал, чтобы наутро подняться пораньше и хоть в чем-нибудь заменить Алексея Архиповича…

Кузьминых подошел к одному из шурфов. Двое рабочих, сидя на отвале, курили.

— Ну, и как оно? — С ходу профессор полез в шурф.

— Теплая, Алексей Архипыч, работка.

— Хм! — Кузьминых придирчиво осматривал шурф. — Теплая. Мы в прежние времена, бывало… Дай-ка.

Он деловито протянул руку к кирке и принялся орудовать ею так, что здоровенные парни, уже привыкшие к этому инструменту, восхищенно закрутили головами: вот это профессор!

— Стоп! — заметив что-то, сказал сам себе Алексей Архипович, присел на корточки и начал внимательно рассматривать шурф. Наконец он поднял голову; по глазам было видно: доволен человек.