На мне была футболка, тонкие хлопчатобумажные брюки и теннисные туфли, но я чувствовал, как под летним солнцем подмышки и грудь стали покрываться тонким слоем пота. Как раз в то утро я достал футболку и брюки из коробки, набитой летними вещами, поэтому в нос бил резкий запах нафталина.
Дома, мимо которых я проходил, четко делились на две категории: более старые и построенные не так давно. Новые, как правило, были меньше по размеру, и участки здесь были скромнее. Концы закрепленных там длинных палок, на которых сушилось белье, торчали поперек дорожки, и временами мне приходилось прокладывать себе дорогу через завесы из полотенец, рубашек и простыней. Откуда-то отчетливо доносились звуки работающего телевизора, спускаемой в туалете воды, запах готовящегося карри.
Старые дома, напротив, почти не подавали признаков жизни. Вдоль заборов, отделявших их от дорожки, стояли живые изгороди из хорошо ухоженных кустарников, сквозь которые виднелись причесанные сады.
В углу одного сада стояла бурая и высохшая новогодняя елка. Другой участок был превращен в свалку всех мыслимых игрушек; похоже, их оставили несколько поколений детей. Там валялись трехколесные велосипеды и накидные кольца, пластмассовые мечи и резиновые мячики, куклы-черепашки и маленькие бейсбольные биты. В третьем саду висело баскетбольное кольцо, в еще одном на газоне стояли замечательные дачные стулья и керамический столик. Стулья, первоначально белого цвета, были покрыты таким слоем грязи, будто ими не пользовались уже несколько месяцев, а может быть, и лет. Стол был усыпан прибитыми дождем лиловыми лепестками магнолии.