Сквозь заключенную в алюминиевый каркас стеклянную дверь одного из домов хорошо была видна обстановка жилой комнаты. Кожаный диван и кресла, большой телевизор, буфет (на котором расположились аквариум с тропическими рыбками и два каких-то кубка) и торшер. Комната выглядела как декорация к телеспектаклю. Еще в одном саду стояла огромная собачья конура с дверцей настежь - собаки в ней не было. Металлическая сетка, прикрывающая дверцу, вздулась, как шар, как будто обитатель конуры на протяжении нескольких месяцев прислонялся к ней изнутри всем телом.

Пустовавший дом, о котором говорила Кумико, стоял как раз за участком с собачьей конурой. Сразу было видно, что там никто не живет, причем уже довольно давно. Это было сравнительно новое двухэтажное здание, однако его закрытые деревянные ставни сильно обветшали, а на металлической окантовке окон второго этажа выступила ржавчина. В небольшом, хорошо спланированном саду действительно стояла каменная статуя раскинувшей крылья птицы. Она возвышалась на величественном постаменте, в окружении буйно разросшихся сорняков. Длинные ветки золотарника1 почти касались ног птицы. Птица - я понятия не имел, к какому виду пернатых она относилась, - расправила крылья, как будто хотела поскорее вырваться из этого малоприятного местечка. Кроме этой статуи, никаких других украшений в саду не было. У стены дома стояли один на другом несколько видавших виды пластмассовых стульев. Рядом неестественно яркими красными цветами распустился куст азалии. Все остальное место в этой картине занимали сорняки.

Я оперся о сетку забора, доходившего мне до груди, и некоторое время рассматривал сад. Райское, наверное, место для кошек, но их что-то не было видно. Колорита сцене добавляло монотонное воркование одинокого голубя, сидевшего на телеантенне, на крыше. Тень от каменной птицы, разломившись пополам, лежала на окружающей статую зелени.