- Продал бы ее в цирк, - ответил я.

- Вы что, серьезно?

- Конечно, нет, - сказал я. - Шучу. Думаю, меня бы это не очень волновало.

- Даже если бы это могло передаться вашим детям?

Я немного подумал.

- Нет, для меня это, правда, неважно. Что в лишнем пальце плохого?

- А если бы у нее было четыре груди?

Я снова задумался.

- Не знаю.

Четыре груди? Этот разговор может продолжаться до бесконечности. Я решил сменить тему.

- Сколько тебе лет?

- Шестнадцать, - ответила она. - Только что исполнилось. Перешла в повышенную школу1.

- Давно в школу не ходишь?

- Нога еще болит, если много ходить. Потом эта ссадина у глаза. В школе все такие надоедливые. Если узнают, что я поранилась, упав с мотоцикла, начнут болтать: то да се. Поэтому считается, что я "отсутствую по болезни". Можно год пропустить, ничего страшного. В следующий класс я не тороплюсь.

- Понятно.

- Ну, так как? Вы вот говорили, что женились бы на девушке с шестью пальцами, но четыре груди вам не подходит:

- Я не говорил, что не подходит. Я сказал: не знаю.

- Что вы не знаете?

- Не знаю: мне трудно представить такое.

- А с шестью пальцами можете представить?

- Конечно. Думаю, да.

- Какая разница? Шесть пальцев или четыре груди?

Я подумал еще немного, но вразумительного ответа не нашел.

- Я задаю слишком много вопросов?

- А что, тебе такое говорят?

- Случается.

Я снова стал смотреть на кошачью тропу. Какого черта я здесь делаю? За все время не показалось ни одной кошки. Сидя со сложенными на груди руками, я на полминуты закрыл глаза. По всему телу стекал пот. Солнечные лучи, наполненные необыкновенной тяжестью, обливали тело. Кусочки льда в стакане девушки при каждом ее движении позвякивали, как колокольчик на шее коровы.