— Скоро ли? — спрашивал я с нетерпением.
— Скоро, скоро, — отвечал учитель, и опять мы летели, дни, недели…
На исходе второго месяца, на горизонте показалось что-то бесформенное, громадное.
— Скоро мы будем у цели, — произнёс учитель.
Мы приближались… Туманная громада сжималась, принимала определённые формы. Я не отрывался от неё.
— Мы приехали!.. — проговорил учитель.
Мы слезли с коней, дали им волю и сейчас же повернули к громадине. Странная группа открылась моим глазам. Прямо против меня стояла исполинская колонна человекообразной формы. Необъятной величины голова изображала часы, и масса стрелок кружились по циферблату. Секунды отмечали золотые стрелки, столетия — чёрные. Я не мог сосчитать сколько столетий, показывали чёрные стрелки: цифры терялись в вечности. Руки этого невиданного существа были подняты вверх и терялись в бесконечности, ноги его уходили вниз и тоже терялись в бесконечности.
— Кто это, учитель? — тихо спросил я.
Он сосредоточенно посмотрел на меня и взволнованно произнёс:
— Время!
Другая группа привлекла моё внимание. Два исполина, один с правой стороны Времени, другой — с левой, стояли подле огромных чанов, наполненных месивом, и работали. Исполин с правой стороны быстро и безостановочно выбрасывал из чана людей, животных, птиц, гадов. Выброшенные подхватывались двумя поджидавшими их девушками и переносились к исполину с левой стороны. И тогда человек, птица, животное, гад — бросались исполином в чан, превращались в месиво, и работа снова начиналась… Часы равнодушно отсчитывали секунды, дни, годы, века…
— Учитель, объясните! — попросил я.
— С правой стороны, — важно произнёс учитель, — работает Созидатель. Он полон вдохновения. Его работа — его надежда. Из месива он создаёт людей, птиц, животных… Вот они ожили, движутся… Но их предостерегают две слепые девушки: Счастье и Несчастье. Пока они перейдут на левую сторону к Разрушителю, они подхватят их. Посмотри, как мало успевает Счастье!.. Но у неё люди, животные, птицы смеются и поют… Вот последняя минута. Они отдают существо Разрушителю. Какое бесстрастное, равнодушное лицо у него. Ему недоступны ни горе, ни радость. Гляди! — он бросил их в чан. Был человек, животное, птица, гад — и снова превратился в ничто…