МИНОС: С закрытыми глазами! Ты не успеешь их открыть, как своим рогом ярко-белым пронзит тебя бык-человек.

ТЕСЕЙ: Нет, ты не понял. Я сначала убью его и лишь затем примусь за остальное.

МИНОС: Россказни твои забавны. Продолжай.

ТЕСЕЙ: Одна неразрешимая задача родит другую. После его смерти властителем темницы стану я. Но если не вернусь, кто известит Афины, что это я убил чудовище?

МИНОС: Ты все-таки его убить намерен?

ТЕСЕЙ: Да. Как раз за то, за что ты его запер. Тут, царь, пути у нас расходятся, но человек разумен и способен понять другого, даже если намерения обоих разны.

МИНОС: Упрямо ищешь ты единство там, где надо видеть только случай.

ТЕСЕЙ: Но этот случай скрупулезно вплетен в одну большую ткань из случаев других, и Минотавр нам показывает это так же ясно, как дождик, метящий серебряным узором нити на ковре Арахны. Вот мы - одни, и я - Тесей. Но также я и Минос. Вне наших царств и царственных имен мы таковы. Ты тоже - Минос и Тесей. Крит и Афины ничего не значат. На этих бренных землях мы, цари, порядок высший вводим и говорим лишь нам присущим хлестким языком приказов.

МИНОС: Теперь я вижу, ты не лгал. Наш апогей - не Ариадна, он - в лабиринте, за стеной и ждет нас.

ТЕСЕЙ: Царь, ты верно понял!

МИНОС: Я еще нечетко различаю дали лучезарные, которые мне приоткрываешь. Не ведаю, зачем пришел ты, что замыслил. Но ощущаю я почти зловещую необходимость того, чтоб ты был здесь, чтобы мы свиделись здесь у стены, перед очами Ариадны. Я словно знал об этом ранее, был о грядущих бедах и угрозах извещен.

ТЕСЕЙ: Есть что-то сильнее знания, оно звенит в бездонной мгле груди, где объяснениям нету места. Я разве знаю сам, как оказался здесь? Когда учители мои старались просветить меня, я отвечал со смехом: "Да смолкните, философы. Как только смыслом вы наполните мою отвагу, я задрожу от страха". Я - здесь, наверное, чтоб выполнить наказ, завещанный мне испокон веков. Он - не в словах или знамениях, он сама сила и движение.