Внезапно отец Мак-Эыерни замер на месте и нахмурился.

- Что с вами, отец мой? - спросила она обеспокоенно.

- Странное у меня чувство, - пробормотал он. - "

Будто кто-то сейчас у меня на грядках с луком.

Чутье не обмануло его, хотя никаких чудес тут, собственно, не было, потому что лук составлял одну из главных забот отца Мак-Энерни. Ему удавалось выращивать лук, когда монастырского садовника постигала неудача, но, в отличие от него, у отца Мак-Энерни не было способа охранять огород. Экономка его была уже немолода, пуглива и делала вид, будто ничего на замечает, боясь, как бы солдаты заодно и на нее не положили глаз.

- Так и ждут, чтоб я куда-нибудь уехал, - отец МакЭнерни встал на коленки и приложил ухо к земле. Он вырос в деревне и знал, что земля отлично проводит звук.

- Я был прав! - торжествующе закричал он, вскакивая на ноги и бросаясь к велосипеду. - Если я сейчас их застигну, они надолго оставят меня в покое. Я вам потом позвоню, сестра.

В следующую минуту, согнувшись над рулем, оп уже гнал под гору к своему дому. Проносясь мимо ворот лагеря, он отметил, что часового на посту нет, и понял, что один из воров наконец-то у него в руках. С воплем ярости он бросил велосипед у калитки и ринулся в огород.

Часовой, низкорослый, светловолосый, голубоглазый малый с испуганным лицом, выронил пригоршню лука.

Винтовка его стояла у стены.

- А-а-а, вот я тебя и поймал! - закричал отец МакЭнерни. Он схватил часового за руку и со злобой выкрутдл ее назад. - Так, значит, это ты воруешь у меня лук?

А ну, пошли со мной в лагерь, там все расскажешь.

- Иду, иду, - испуганно согласился часовой, пытаясь вырваться.

- Пойдешь, пойдешь, не сомневайся, - священник подтолкнул его коленом, - и я с тобой.

- Эй, отпустите меня! - завопил часовой. - Что я вам сделал?