Солнце ушло, лучи его еще мешкали в небе, улицу постепенно затапливали сумерки. Он отворил дверь и шагнул в магазин. Прочел задом наперед надпись на витрине: НИК. ФРУКТЫ И МЯСО. Он засмеялся, взял спелую желтую грушу и откусил; брызнул сок; слюнные железы так стосковались по делу, что рот свело. Он съел три груши, заглотал шесть бананов и разделался с несколькими апельсинами: пооткусывал им макушки и, присосавшись к дыркам, выдавил сок прямо в рот.

Нашел умывальник, включил воду, отложил секач и ловил губами струю, покуда живот чуть не разорвался. Тогда он выпрямился и рыгнул, впервые за все время под землей испытывая довольство. Сел на пол, свернул самокрутку и закурил, щуря от дыма покрасневшие глаза. Он наблюдал, как клочок неба за витриной стал красным, потом багровым; спустилась ночь, и он задумчиво закурил новую самокрутку. Какая-то часть сознания силилась вспомнить мир, который он покинул, а другая часть сопротивлялась этому. Сменяя друг друга, перед ним прошли жена, его хозяйка миссис Вутен, трое полицейских, которые его арестовали... Теперь он обладал ими, как не мог обладать, когда жил на земле. Почему так получилось, он не понимал, но желания вернуться к ним у него тоже не было. Он засмеялся и загасил самокрутку; встал.

Он подошел к уличной двери и выглянул наружу. Душой он не мог прибиться ни к миру земному, ни к миру подземному. Он изнемогал от желания выйти, но рассудок трезво советовал ему остаться здесь. Неожиданно для самого себя он поддел замок ломиком и одним движением сорвал его; дверь распахнулась наружу.

В сумерках он увидел, что к нему направляются белый мужчина и белая женщина. Подобрался, выжидая, когда они пройдут; но они подошли прямо к двери и остановились перед ним.

- Я хочу купить фунт винограда, - сказала женщина.

С ужасом он отступил в магазин. Белый мужчина отодвинулся в сторонку, а женщина вошла.

- Дайте мне фунт черного, - сказала она.