Он долго пробирался по норе и вдруг с испугом остановился. Выставил правую ногу, и она повисла в воздухе; отпрянул в страхе. Сунул туда шест шест ушел в пустоту. Он вздрогнул - померещилось, что земля сейчас осыплется и похоронит его живьем. Чиркнул спичкой и увидел, что метрах в полутора под его ногами коридор в земле круто обрывается вниз и расширяется как бы пещерой. Старый сток, пробормотал он. До него долетел какой-то легкий, ни на что не похожий звук; он навострил уши. Спичка погасла.

Воспользовавшись шестом как лестницей, он съехал вниз и остановился в темноте. Тут воздух был свежее, и по-прежнему слышались неясные звуки. Где он? Ему вдруг померещилось, что рядом кто-то стоит, он резко обернулся, но там была только темнота. Он осторожно пошарил, нащупал кирпичную стену; пошел вдоль нее, и непонятные звуки стали громче. Надо выбраться отсюда. Дурацкая история. Долго оставаться здесь нельзя: нечего есть и негде спать. Но странные звуки мучали его: незнакомые, они что-то напоминали. Мотор? Ребенок плачет? Музыка? Сирена? Он ощупью двигался дальше, и звуки уже доносились так ясно, что он различал высоту и тембр человеческих голосов. Поют! Ну конечно! Он слушал раскрыв рот. Это была церковная служба. Зачарованный, он ощупью двигался навстречу прибою голосов.

Возьми меня в свой дом, Иисус,

И я душой с тобой сольюсь.

Пели за кирпичной стеной. Он разволновался, ему захотелось незаметно посмотреть службу. Чья эта церковь? Он знал большинство церквей в этом районе, но пение звучало необычно, не похоже на все, что он слышал. Он поглядел налево, направо, под ноги на черную грязь, потом наверх - и с изумлением увидел яркое лезвие света, рассекавшее тьму, как бритва. Зажег предпоследнюю спичку и увидел под старым бетонным потолком ржавые трубы.