если не люди, то призраки нарушают его. Вы, может быть, не знаете, что наш остров населен странными существами. Они не похожи на ваших северных призраков, которые появляются только в полночь, а днем находят приют на кладбищах. Наши духи пренебрегают белыми одеждами и состоят из плоти и крови. Но они, возможно, более опасны, чем души умерших, которые, в большинстве своем, не были окрещены, познали жизнь и то, из-за чего обычно страдают. Это нереиды наших селений. Они безобидны и злы, как природа, то охраняющая, то разрушающая человека. Античные боги и богини действительно умерли, а в музеях - только их мраморные трупы. Наши нимфы больше похожи на ваших фей, чем на тот образ, который вы создаете после Праксителя. Но наш народ верит в их могущество: они существуют так же, как земля, вода и жгучее солнце. В них свет лета становится плотью, и поэтому увидеть их можно, только помутившись рассудком. Они появляются только в ужасный час полудня.

Они словно погружены в тайну дня в его разгаре. Когда крестьяне наглухо запирают двери своих домов перед сиестой, они боятся не солнца, а нереид.

Эти роковые феи очень красивы, обнажены, свежи и пагубны, как вода, зараженная холерной палочкой. Те, кто увидел их, медленно сгорают от желания и неги, те, кто имел дерзость к ним приблизиться, теряют дар речи и уже не говорят никогда - они не позволят разгласить секреты своей жизни.

Однажды, июльским утром, два барана из отары отца Панегиотиса заболели.

Эпидемия мигом распространилась на лучшие головы, и квадрат утоптанной земли перед домом быстро превратился в убежище для отторгнутых животных.

Панегиотис отправился один по несносной жаре на поиски ветеринара, жившего на противоположном склоне горы Сант-Эли, в деревушке, притаившейся на берегу моря. Он не вернулся на закате. Беспокойство отца Панегиотиса с баранов переместилось на сына. Обшарили все селенье и ближние долины, но напрасно.