- Из-за нее вы тоже пострадали? - удивился я.

- Я потерял из-за нее лучшее свое место, - последовал несложный ответ. - Управляющий и без того терпел дольше, чем я смел надеяться. Но ведь нельзя же держать человека, который вечно пьян. Это портит репутацию фирмы.

- Без сомнения, - согласился я.

- Видите ли, - продолжал он, - я не умею пить. Иные, сколько ни выпьют, - ничего, а меня первый стакан с ног валит. Я ведь к этому непривычен.

- Так зачем же вы пили?-не отставал я.-Лошадь вас, что ли, заставляла?

- Дело обстояло вот как, - начал он, все еще осторожно потирая свою шишку, которая была уже размером с яйцо. - Лошадь принадлежала прежде одному виноторговцу, который заезжал по делу почти во все питейные заведения. Вот лошадка и взяла в привычку останавливаться у каждого кабачка, и ничего с ней не поделаешь, по крайней мере я ничего не мог с ней поделать. Любой кабак распознает за четверть мили и несется стрелой прямо к дверям. Сначала я пытался справиться с нею, но только попусту терял время и собирал толпу зевак, которые держали пари - кто кого. К этому я бы еще как-нибудь притерпелся, только однажды какой-то трезвенник, стоявший на противоположной стороне улицы, обратился к толпе с речью. Он называл меня Паломником, а лошадку Поллионом или чем-то в этом роде, и возглашал, что я сражаюсь с ней ради небесного венца *. После этого нас стали величать "Полли и Паломник в битве за венец". Разумеется, меня это разозлило, и у следующего кабачка, к которому она меня

* Намек на эпизод из аллегорической повести Бэньяна "Путь паломника" (1678), где герой бьется с духом зла Аполлионом. принесла, я спешился и сказал, что заехал выпить стопку-другую шотландской. Так все и началось. Потребовались годы, чтобы отстать от этой привычки.

- Но со мной всегда так случается, - продолжал он. - Еще когда я поступил на первое свое место, не успел я прослужить и двух недель, как хозяин подарил мне к рождеству гуся в восемнадцать фунтов весом.