Не поднял взгляд. Он механически закончил чистить ботинки бронзового человека. Казалось, будто итальянец внезапно стал фигурой замедленного кино.

Глаза Дока Сэвиджа быстро пробежали вокруг. Он искал возможное логическое объяснение такой внезапной перемене в облике Улыбающегося Тони. Убедительного объяснения, казалось, не было. Все чистильщики обуви на улице вдоль парка, те, что были не заняты, смотрели только на самого бронзового человека.

Прохожие шли молча мимо. Вечерний поток пешеходов непрерывно тянулся по направлению к лестнице, ведущей на станцию надземной железной дороги или ко входу в метро.

Все же бронзовый человек задержался еще на мгновение после того, как оставил двадцатипятицентовую монету в руке Улыбающегося Тони. Злобная усмешка по-прежнему оставалась на лице чистильщика. До сих пор, закончив работу, Тони всегда широко улыбался.

Теперь же он лишь пробормотал: "Спасибо, мистер Сэвидж", не сводя своих черных, холодных как лед глаз с весеннего парка.

Через несколько минут Док Сэвидж должен был быть на важной встрече директоров одной пароходной компании.

До бронзового человека у Тони были и другие клиенты. Один из них был мультимиллионером. Он протянул Улыбающемуся Тони сигару с золотым ободком.

Так он приветствовал его ежедневно. Богач был бы поражен узнав, что это не те сигары, которые он купил в своем любимом киоске. В давке в метро чьи-то искусные пальцы вынули настоящие сигары. Эти же были подменой. Этот богач должен быть на той же самой встрече, куда направлялся и Док Сэвидж. Улыбающийся Тони тут же закурил сигару и заулыбался.

Бронзовый человек запомнил увиденное. Он обладал феноменальной наблюдательностью и памятью. Завтра он придет и посмотрит, сохранил ли чистильщик обуви, с которым он был знаком многие годы, привычку улыбаться; привычку из-за которой и получил свое прозвище.