Кирилюк раздумывал лишь минуту. В выражении лица каноника было нечто такое, что заставило его сразу отбросить все сомнения. Женщины не обратили на него никакого внимания, но на всякий случай Петр преклонил колени перед первой иконой, попавшейся по пути, и шмыгнул к дверям, что вели на хоры. Осторожно нажал на ручку — неужели заперто? Двери подались легко, не скрипнув. Крутые каменные ступени вели вверх; Кирилюк ступал бесшумно, стараясь даже не дышать. Интересно, что понадобилось канонику в такое время на хорах?

Петр осторожно выглянул из–за лестницы, внимательно огляделся, но Долишнего нигде не заметил. Что за чертовщина! На хорах трудно спрятаться, разве что каноник залез бы под скамейки. На всякий случай заглянул и туда. Куда же мог деться святой отец? Неужели тут есть еще один выход?

Кирилюк на цыпочках обошел хоры, ощупывая стены, но ничего не заметил. И все же отец Долишний не мог раствориться в воздухе… Значит, дверь должна существовать. Возможно, где–нибудь внизу?

Прыгая через ступеньку, Петр побежал вниз. Вдруг споткнулся и чуть не упал. Это несколько отрезвило его — на лестнице было темно, и Кирилюк вынул фонарик, посветил. Каменная лестница и каменные стены, холодные и влажные. На такой лестнице следует быть осторожным: легко поскользнуться… Петр шел, держась рукой за стену и светя фонариком. У выхода остановился, ощупал стены. В одном месте щель между камнями была чуть шире и без штукатурки. Налег плечом — подалась… Направил луч фонарика на проем и увидел крутую железную лестницу.

Собственно, на этом следовало остановиться: очевидно, лестница ведет в склеп, где похоронены монахи, и нет ничего удивительного, что каноник спустился туда. Чувствуя, что не стоит этого делать, Петр все же шагнул дальше и отпустил дверь, сразу же бесшумно закрывшуюся за ним. Прислушался: тишина как в могиле — слышно даже, как бьется сердце. Надо вернуться, выждать, пока каноник уйдет из собора, а уж потом найти случай и осмотреть подземелье.