Петр посветил фонариком — найти щеколду. Ее не было. Вообще не за что было ухватиться, чтобы потянуть на себя тяжелую каменную дверь. Кирилюк еще раз ощупал узким электрическим лучом скользкую стену, но уже понял, что он замурован. Постоял еще несколько минут, пока не осознал: самое худшее, что он мог сделать, — это топтаться тут, ожидая каноника. В конце концов, он представитель власти и имеет право поинтересоваться, что это за подземелье и что в нем хранится. Включил фонарик, на всякий случай переложил пистолет в наружный карман пиджака и направился вниз.

Лестница кончилась, и Кирилюк шагнул в достаточно высокий — метра два — каменный подземный ход, который сразу поворачивал направо. Выключив фонарик, Петр добрался до поворота, выглянул, но ничего не увидел и включил свет. Через несколько метров ход поворачивал снова, и Петр, почему–то пригнувшись, перебежал к повороту, Там была то ли пещера, то ли просто ниша, заставленная металлическими, покрытыми пылью гробами. На одном из них Петр прочитал: «Божий угодник Петро Панченко». Рабов божьих и угодников лежало здесь немало — почти рядом Петр увидел еще одну нишу с гробницами. Тут, очевидно, хоронили монахов низшего ранга, потому что гробы стояли в несколько рядов, один над другим, не украшенные металлическим литьем: так себе, стандартные гробы для стандартных рабов божьих…

А ход вел дальше, и Кирилюк пошел вперед, только время от времени подсвечивая себе. Снова две ниши с гробами. Петр хотел пройти мимо, но что–то заставило его остановиться и выключить свет. Он застыл в темноте и подумал: что же случилось? Сперва показалось, будто кто–то смотрит на него из темноты, притаился совсем близко и смотрит. Петр инстинктивно сделал два шага в сторону. Но почти сразу же это ощущение рассеялось, потому что Кирилюк вспомнил: впереди, в трех шагах, поворот, и оттуда никто не мог выглядывать. Но что же заставило его остановиться?