Кирилюк ощупал узким лучом стены. Никого. Гробы справа и гробы слева — массивные, черные, железные гробы. Петр постоял, глядя на них, и наконец понял, что остановило его. На всех гробах лежал толстый слой пыли, трудно было даже прочитать надписи на них, а два с краю блестели и отражали электрический свет. Будто кто–то совсем недавно тщательно вытер их тряпкой — может быть, вчера или даже сегодня. Зачем–то пощупал крышку гроба, попробовал поднять. Заинтересовало: почему же все–таки вытерли с нее пыль? Крышка пошла легко, подсветил фонариком и чуть не уронил — даже задрожали руки. Так вот для чего святой отец спускался в подземелье! Под крышкой поблескивали недавно смазанные автоматы и карабины — целый склад новехонького оружия. Поднял крышку другого гроба — то же самое…

Петр выключил фонарик и с минуту постоял, размышляя. Оснований для ареста каноника было уже более чем достаточно. Но задержать его они всегда успеют, а преждевременный арест может всполошить сообщников святого отца. Судя по всему, он — человек твердый и вряд ли скажет лишнее слово на допросе: возьмет все на себя, и только. А если каноник имеет отношение и к чемодану, то после его ареста чемодан спрячут так, что не найдешь до второго пришествия. А то и просто уничтожат…

Значит, надо как–то выйти из подземелья, а потом потихоньку распутать клубок. Однако легко сказать — надо… А как?

Одно только Петр знал определенно: сейчас необходимо спрятаться. Ход узкий, и каноник, возвращаясь, обязательно наткнется на него. Но где же этот чертов поп и куда ведет подземный ход?

Петр добрался до поворота и включил фонарик. Снова гробы, но дальше ход раздваивается — слева лестница ведет вверх. Кирилюк на ощупь, в темноте, дошел до нее и, держась за холодную стену, начал подниматься. Вдруг его рука не нашла точки опоры, Петр покачнулся, и в то же мгновение глаза резанул яркий свет, Кирилюк потянулся за пистолетом, выхватил его из кармана, но кто–то ударил его по руке, свет затанцевал перед самыми глазами, и острая боль расколола голову.