За домом начинались просторные зеленые поля, мы с братом пропадали там целыми днями: бродили, играли, с воплями носились друг за другом. И еще были в Джексоне тихие соседские ребятишки, перед которыми мы с братом страшно важничали, потому что уже так много повидали в жизни. Мы с гордостью рассказывали им, как ехали на поезде и плыли на пароходе "Кейт Адаме", рассказывали про желтую сонную Миссисипи, про нашу жизнь в Мемфисе, про то, как я убежал из приюта. И всякий раз намекали, что мы здесь ненадолго, через несколько дней уедем еще и не в такие интересные места, увидим еще и не такие чудеса...

Чтобы сводить концы с концами, бабушка держала жилицу, учительницу Эллу, молоденькую мулатку, такую рассеянную, мечтательную и молчаливую, что я и боялся ее, и тянулся к ней. Я давно порывался расспросить ее о книгах, которые она все время читала, но никак не мог набраться храбрости. Однажды после обеда я застал ее на крыльце одну, она сидела и читала.

- Элла, что вы читаете? Расскажите мне, пожалуйста, - умоляюще попросил я.

- Просто так, книгу, - уклончиво ответила она, настороженно оглядываясь.

- А про что она? - допытывался я.

- Я не могу говорить с тобой о книгах, бабушка рассердится, - сказала она.

В ее голосе я уловил нотку сочувствия.

- Ну и пусть сердится, мне все равно, - громко и отважно заявил я.

- Тс-с-с... Разве можно так говорить!

- Но я хочу знать.

- Вот вырастешь, сам будешь читать книги, тогда и узнаешь, о чем они...

- Нет, я хочу сейчас!

Она минутку подумала, потом закрыла книгу.

- Иди сюда, - сказала она.

Я сел у ее ног и уставился ей в лицо.

- Жил-был на свете старый-престарый старик по имени Синяя Борода, шепотом начала она.