Июль в Подмосковье выдался переменный. День – дожди, два дня – солнце… Самые грибные условия. На последние дни месяца приходились суббота с воскресеньем, в пятницу Гуков закрыл среднее по трудности дело, горящего ничего не предполагалось, и мысленно он ехал уже на автобусе Москва – Касимов, ехал в озерную Мещеру. Он знал там заповедное место, где по его расчетам должны были появиться белые грибы. Но человек предполагает, а бог, то бишь начальство, располагает…

Время подходило к рубежу, означавшему конец недели. «Уик-энд», – усмехнулся Гуков и принялся собирать бумаги со стола. Аккуратно разложил их по папкам, спрятал в сейф, одновременно достав оттуда клубок суровых ниток и оплывшую палочку сургуча. Он приготовил эти принадлежности для опечатывания сейфа – на столе уже не было ни одной бумажки – и привычным жестом выдвинул один за другим ящики, проверил, не осталось ли там какого-либо документа.

Июльское солнце жарило вовсю. Андрей Иванович закрыл верхнюю часть окна и опустил штору. Он готовился опечатать сейф и зажег уже спичку, как в динамике селекторной связи зашелестело и Щербаков спросил:

– Ты не ушел, Андрей Иванович?

Ничего особенного в таком вопросе не было, но сердце у Гукова екнуло.

– Собираюсь, – упавшим голосом ответил Андрей Иванович.

– Тогда загляни ко мне, – сказал Василий Кузьмич.

В коридорах было оживленно, пробила, как говорится, пушка, наступали дни отдыха, и сотрудники, с удовольствием разговаривая на неслужебные темы, спешили к выходу. Не все, конечно, спешили… Были и такие, кто останется здесь до поздней ночи, а кому и завтра, и в воскресенье предстоит работа. И какая работа! Но в целом и здесь, как в обычном советском учреждении, люди работают до шести и два дня в неделю отдыхают. Если удастся, конечно…