В лунке сквозь толщу воды просматривается конёк. Он зарылся носом в песок. Вокруг него ещё ходят песчинки и муть, поднятая со дна.

Смотрит на конёк сквозь воду Костя, смотрят подбежавшие мальчишки, Стёпа, приковылявший с одним прикрученным коньком. И никто не говорит ни слова.

Костя быстрым движением сбрасывает на лёд шапку. Туда же летят кожушок и валенки. Ребята не успевают опомниться, как Костя прыгает в воду.

Ледяная вода обжигает ноги, всё тело, но конёк — вот он! Костя схватил ремешок, оттолкнулся ото дна, всплывает.

Но что это? Голова ударилась о ледяную крышку. Светлое оконце — прорубь рядом, а не попасть! Страшными тисками сжало грудь, перед глазами поплыли огни. Захлёбываясь, он сделал ещё одно, последнее усилие. Дружный вздох раздаётся вокруг проруби.

Костя судорожно глотает, глотает режущий лёгкие воздух. Не выпуская из рук конька, колотит по воде, пытаясь ухватиться за край проруби.

Тонкий по краю лёд затрещал и стал обламываться. Стёпа, стоявший ближе всех к краю, едва не упал в воду. Перепуганные ребята подняли крик.

Размахивая руками, не переставая кричать, помчался к берегу Николка Тимков. Гараська Самарцев бросился плашмя на лёд и скомандовал:

— Ложись, робя, все ложись! Ты держи меня за ноги, а ты его, а ты его, только крепче, и делай, что я скажу…

Герасим подполз к самой воде, за ним двинулась вперёд вся лента мальчишеских тел. Грудью повис над прорубью и, зацепив Костю за ворот рубахи, подтянул к себе.

— Держу! Тащи, ребята!

Живая лента, гусеницей приникая ко льду, отползала, оттаскивая его назад.

И вот Костя на крепком льду. Он полулежит, неловко поджав ноги. Мокрые волосы начинают схватываться ледяной коркой, голова тяжело клонится вниз.