Костя, раскрасневшийся, с мокрым лбом, остановился, победно оглядел товарищей и принялся отвязывать коньки.

— Сейчас мне, Костя, ладно? Я первый, ага? — обступили его ребята.

Холодно. Уже озноб ходит под зипунишками, но сейчас никто не обращает на это внимания.

— Я! Мне!

— Никому! — властно расталкивая ребят, говорит Федя. — Сейчас я еду, да, Константин? — льстиво-уважительно называет Костю и уверенно протягивает руку за коньками.

Костя готов всем сразу дать покататься. Хоть Феде, хоть Николке, хоть Гараське, но по справедливости первому надо Стёпке.

— Бери, Степурка, сгоняешь, потом — остальным.

Стёпка, привернув один конёк к дырявому валенку, встаёт на лёд, пробуя, прочно ли, а в это время Федя быстро схватывает второй конёк и кидается прочь по заснеженному льду реки.

— Отдай, отдай конёк! — кричит Костя. — Отдай!

Федя останавливается. У самых его ног темнеет широкая лунка, пробитая во льду Никифором Редькиным. Вода ещё не успела застыть. Федя с поднятым над головой коньком ожидает Костю.

— Лови, — кричит он и размахивается, будто собирается бросить конёк навстречу бегущему. Но в то же мгновение наклоняется и, не выпуская из рук ремешка, аккуратно, острым носком, опускает конёк в середину лунки.

Костя уж близко. Вот сейчас добежит, отнимет. Рука, держащая ремешок, резко поднимается вверх, так, что видный всем выдернутый из воды конёк роняет капли прямо в новый суконный рукав. Затем рука опускается снова. На этот раз конёк ныряет совсем вместе с ремешком.

— Пошёл конь на водопой, — слышит подбежавший Костя Федькин голос, видит ухмыляющееся Федькино лицо.

И не успевает, эх, не успевает Костя сообразить, что произошло, развернуться и дать по этой розовой ухмылке!.. Синяя суконная спина, затянутая в талии, движется по направлению к берегу.