Костя босиком бежит через кухню к Андрею. Тому тепло под овчиной, сладко спится последний раз в родительском доме. Братишка толкает его под бок, щекотно прикасается нахолодавшими на полу пятками.

— Андрюшка, а Андрюшка! Что такое отечество?

— Чего?

— Отечество.

— Вот глупой. Отечество — это как отца зовут. Вот тебя, скажем, зовут Костя, а отец у нас Егор. Твоё отечество выходит — Егорыч. Понял?

— Ы-ы, понял, — обижается Костя. — Ты в солдаты на войну идёшь за веру, царя и отечество. Значит, за то, как отца зовут, да? Кто ещё глупой-то?

— Ну, это другое…

— А как?

— Да никак. Отстань. Давай-кось вставать…

…Отшумела гулянка с пьяными песнями, с воем родственниц и соседок. Мать уложила в Андрееву сумку пироги и шаньги, политые её горючими слезами. Уехал на фронт Андрей и вместе с ним ещё трое пореченцев.

Узкая комната за печкой, где спал раньше Андрей, обезлюдела. Мать прибрала её, как прибирала к празднику. Постирала занавеси, выскоблила пол. Нет-нет да и входила сюда, иногда останавливалась, задумавшись, на пороге. Однажды Егор Михайлович окликнул её в такую минуту — не обернулась мать, не услышала. Отец не стал её окликать в другой раз, только потемнел лицом. Следующий день он что-то пилил, строгал в сарае, стучал молотком. А потом внёс в комнату им самим сделанный стол. К стене приколотил полку для книг и объявил:

— Пока Андрей вернётся, здесь Костя поживёт. А то пустая светёлка на лишние думы наводит…

Ледяная купель

Учительница Анна Васильевна в доме Байковых жила наверху, в маленькой комнате. Обычно вечерами она тихо сидела у стола, проверяла школьные работы, читала — хозяевам и не слышно её присутствие. А сегодня долго скрипели под её шагами раскрашенные в пёструю клетку половицы мезонина. Ходила из угла в угол, думала о друзьях, с которыми так необходимо было бы сейчас посоветоваться.