— Вы меня извините, пожалуйста, я чуть-чуть прилягу.

Приятель говорит:

— Ей плохо, и оставлять её одну никак нельзя.

А журналистка тянет его уходить. Ну, что тут будешь делать?!

Тогда Чиж говорит ей:

— Вы вдвоём уходите, а он может остаться.

Не убежишь ведь после этого. Приятель с журналисткой ушли. Он остался. Рядом с ней на диване пристроился и уснул, как провалился. Чертовская неделя перед этим была, напряжённая — с совещания на совещание, несколько приёмов, смертельно устал.

Утром просыпается. А Чиж рядом с ним в жёлтой пижаме лежит, оглаживает его лысеющую шевелюру, осторожно так, разбудить не решается. Он спросонья в ситуации не сразу разобрался. Растерялся и думает: «Чёрт возьми, не хватает мне налететь ещё на несовершеннолетнюю». А она, будто мысль его поняла, и говорит так мило, так просто:

— Вы не бойтесь, я была замужем.

— Врёшь!

— Правда, я была замужем.

— Сколько же тебе лет, Чиж?

— Уже двадцать шесть.

— О! В два раза меньше, чем мне.

И так уж была она с ним ласкова, так нежна, так внимательна, что он только диву давался. Ушёл от неё днём: и галстук-то она ему поправляет, и щёткой пиджак ему почистила, и щёки-то ему ладошками разглаживает, чтобы получше выглядел он, старый греховодник. Удивительная девочка. И даже не спросила телефона, и свой не предложила. Смотрит сияющими глазками и всё никак не может с ним расстаться. За что это ему такое, за какие добрые дела?

Приятель ему в понедельник на работу звонит:

— Ну, знаешь, ты орёл! Отхватить себе такого ребёнка… — понравилась ему Чиж, очень понравилась, сам бы был не против за ней приволокнуться, журналистка у него — так между прочим. Спрашивает: — Как провели время? Не очень ты её разочаровал? — Надо же быть таким подковырой!

Он отвечает:

— Это ведь случай особый…

— Какой такой особый, не выдумывай. — Приятель ещё долго не унимался, всё уговаривал, чтобы он взял его к Чижу. Но, уж нет!