Ей он позвонил через неделю, дал девочке очухаться. И правда, может быть, в тот раз она не в себе была. Всякое ведь бывает. Но нет, ничего подобного. Голосок весёлый, отвечает, что ждала и знала, что он обязательно позвонит.

— Почему это ты знала, Чиж, что позвоню? А вдруг бы и не позвонил?

— Позвонил бы. Я чувствовала.

Договорились встретиться. Ехал к ней и думал, надо бы что-то подарить. Но что? Куклу, больше всего бы подошло. Но нельзя, может ещё обидеться. Цветов он женщинам вообще не дарил, это ему казалось смешным и неловким. Взял бутылку коньяку. А Чиж коньяк увидала и говорит:

— Больше этого никогда не делайте. У меня всегда найдётся, чем вас угостить. Да и пить вам совсем неполезно.

Приняла как нельзя лучше.

— У меня для вас и подарок есть. Помните, вы сказали, что ищите лупу? Так вот, я вам её достала.

Подумать только, достала ему лупу! Ни жена, ни сын не позаботились об этом, а она достала. И только потому, что он так, между прочим, сказал, что с глазами у него беда, и вот лупу где-то потерял, достать не может и теперь страдает. Она ещё в тот раз с таким участием расспрашивала, что у него с глазами. А с глазами у него действительно дрянь, ранение на фронте. Бежал из окружения, под пулемётным огнём. А после войны у Филатова полгода слепым отлежал. Теперь — отголоски.

Так вот эта девочка всё запомнила и лупу ему отыскала, хотя и не так-то просто найти хорошую лупу. Очень она его этим согрела, не ожидал он. Получилось, что через эту самую лупу сразу её и разглядел.

— Ну, а если бы я никогда больше к тебе не пришёл, чтобы ты с лупой делала?

— Пришли бы.

— Ну, а если бы нет, что тогда?

— Сохранила бы на память.

— Чиж! На что тебе память обо мне? Не заслужил. Ничего же нет во мне такого. Да и жизнь, можно сказать, уже проиграна или выиграна, всё равно. Война, актёрский факультет, чего только не было, работа за рубежом, сплошные стрессы. Ничего-то уже во мне и не осталось.