Д ж у л и я (спокойно, глядя прямо в глаза). Я вижу, мне можешь этого не доказывать. Первая детская любовь, которую не хочется вспоминать как что-то слишком далекое и довольно наивное, если не сказать глупое, не так ли? Ты хороший человек, Роджер, но ты почти не видишь, что происходит вокруг, и это тебе здорово мешает. Да что я говорю, ты сам прекрасно знаешь, только, может быть, боишься себе признаться. Твое погружение в химию - это только следствие, а не причина. Ты хочешь думать, что тебе ни до кого нет дела, придумал себе удобную маску - этакий ироничный остряк - и считаешь, что все в порядке. Но тебе не с кем поделиться тайными мыслями, а ведь одиночество - страшная вещь… (Некоторое время молчит, затем на секунду опускает взгляд, потом пытается улыбнуться.) Извини, я говорила неприятные слова, но ведь это правда. Не знаю, почему я вдруг решила перед тобой разоткровенничаться…

Р о д ж е р. Не извиняйся. Невероятно, ты разобрала меня по косточкам. Мне никогда раньше не говорили таких вещей. Джулия, я столько лет тебя знаю, но никогда не думал, что ты на такое способна…

Д ж у л и я (почти вернувшись в свое стандартное состояние). Оказывается, способна. (Маленькая-маленькая пауза.) Может, тоже займешься психоанализом? Что бы ты мог сказать обо мне? Только честно!

Р о д ж е р (подыгрывает). Согласен! Только надо собраться с мыслями. Пойдем прогуляемся, а по дороге я попробую тебе все рассказать.

Д ж у л и я (заинтригованно). Хорошо.

Уходят со взаимно заинтересованным видом.

К стойке бара подходят Эмили и Мартин.

А н т о н и о (дружелюбно-участливо). Как себя чувствуешь, Эмили? Ты выглядишь совсем здоровой, не то что утром.

Э м и л и. Спасибо за заботу, Антонио. Все прошло.

А н т о н и о. Смотри, не болей больше, - нельзя так пугать родителей. После того как ты сегодня ушла, я говорил с Сайресом и сказал, что ты не совсем здорова. Это его очень обеспокоило.