Еще несколько монет перекочевали из рук торговца в карман полицейского. Повеселевший Джамаль пообещал в следующий раз принести копию списка неблагонадежных. Дядя сделал Юсуфу знак собираться и, попрощавшись с блюстителем порядка, они покинули харчевню.

На улице с наслаждением вдыхая прохладный воздух, Абдалла повел племянника в один из кварталов, где селилась кабульская беднота. Люди там жили всякие, кое-кто промышлял воровством и район заслуженно пользовался дурной славой. Шагая рядом с задумавшимся торговцем, молодой человек, воспитанный беспрекословно подчиняться авторитету старших и не задавать лишних вопросов, ломал себе голову над тем, что понадобилось уважаемому купцу в такой трущобе? Переложив маленький браунинг из кармана шаровар в рукав халата, юноша бросал вокруг настороженные взгляды, следя не увязался ли за ними кто-нибудь подозрительный. Времена были лихие, дядя из-за своих торговых дел всегда носил при себе много наличных, и Юсуф, выходя из дома, брал с собой оружие.

Наконец, Абдалла, отлично ориентировавшийся среди бедняцких хибар, вывел сына покойной сестры на самую окраину к небольшому дому на берегу реки. Время близилось к полуночи. Юсуф устал от ходьбы и замерз, поэтому обрадовался, когда человек в старой солдатской шинели впустил их в теплое нутро дома.

Дядя, по-видимому, не раз бывавший здесь, уверенно прошел темным коридором, поприветствовав мужчин куривших, вокруг тлеющей жаровни в гостиной. Распахнув дверь, которой оканчивался коридор, Абдалла остановился на пороге маленькой комнаты. Слева от входа на стене висела тусклая керосиновая лампа. Под окном, завернувшись с головой в одеяло из верблюжьей шерсти, спал человек.

Услышав шум, мужчина заворочался и взъерошенная голова Мустафы, моргая закисшими глазами, уставилась на гостей. Притворив дверь за племянником, бухарец присел на корточки.

— Ассалам валейкум (18), лейтенант, — сказал купец. — Рад что ты на месте.