Известный японский критик Хироёси Нагаока, в 1973 году опубликовавший книгу «История атомной литературы», писал: «Настало время, когда литература должна возродить свою исконную миссию: какая бы угроза ни нависла над человечеством, как бы ни истерзали современного человека страдание и отчаяние, литература должна повествовать о конечной цели человеческого существования — о его свободе и человеческом достоинстве. Я думаю, что это особенно относится к произведениям, посвященным трагедии Хиросимы».

Сегодня, в год сорокалетия атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, эти слова звучат особенно актуально и, добавим, целиком относятся к тем образцам японской антивоенной прозы, с которыми знакомит нас сборник «Шествие в пасмурный день».

Сборник интересен именно тем, что включенные в него произведения о трагедии Хиросимы и Нагасаки — это исповеди людей, переживших атомную бомбардировку. Достоверность — вот что отличает эти рассказы. Документальная проза, проза факта уже давно привлекает читателя. Особенно когда речь идет о трагических событиях военных лет. С другой стороны, все меньше остается людей, пострадавших от атомной бомбардировки, — очень многие из них уже умерли. Поэтому свидетельства очевидцев приобретают с каждым годом все большую ценность. А если еще они принадлежат писателям, способным с предельной художественной выразительностью поведать о пережитом, такая документальная проза бесценна. Ее сила в сплаве достоверности и эмоционального накала.

Кёко Хаяси пережила атомную бомбардировку Нагасаки, о которой она рассказала в повести «Пляска смерти». Повесть начинается с письма американских ученых, угрожающих Японии новыми атомными бомбами, готовыми обрушиться на страну, если она не капитулирует немедленно. Причем письмо адресовано японскому профессору Саганэ, и себя они называют его друзьями.