«Я, хибакуся — одна из жертв атомной бомбардировки Нагасаки, не могу спокойно читать это письмо, в котором хладнокровно подсчитана стоимость человеческих жизней…» Это письмо, открывающее повесть, как бы еще раз подчеркивает страшную реальность, с которой столкнулись ее герои. «Письмо другу» и «атомная бомба» — в первый момент эти два понятия, соединенные воедино, просто не укладываются в сознании. Так же как не укладывалось в сознании пострадавших, что это не бочки с нефтью, которые сбросили американские самолеты, чтобы сжечь все живое, а страшное оружие, воздействие которого им суждено ощущать всю жизнь.

Еще один маленький штрих, рисующий бездушие тех, кто решил подвергнуть атомной бомбардировке Нагасаки. В городе был обнесенный колючей проволокой лагерь американских военнопленных. «Стали ли и они девятого августа жертвами атомной бомбы? — спрашивает автор и саркастически замечает: — Поистине, геройская „гибель на поле боя“! Интересно, что было написано в похоронных извещениях, которые получили их семьи?»

О трагедии, даже самой страшной, можно рассказывать по-разному. Хаяси избрала, на наш взгляд, самую верную интонацию. Она возвращает читателя в август 1945 года, с предельной точностью воспроизводя свои ощущения тех дней, не замутненные сегодняшним пониманием происшедшего. Девочка была не в состоянии осознать, что случилось, хотя и понимала, что это не обычная бомбардировка, к которым японцы привыкли. Но вот маленькая подробность — ее сестра подобрала лоскут шелкового кимоно и обломок рамки, упавшие с неба. То и другое прилетело из Нагасаки — целых двадцать пять километров! Казалось бы, крохотная деталь, но как впечатляюще рисует она ужас того, что случилось.

Чрезвычайно символично заглавие «Пляска смерти», вызывающее ассоциацию с одноименным романом немецкого писателя-антифашиста Бернхарда Келлермана, который так назвал войну. Юноши пляшут, провожая на верную гибель своего товарища, мобилизованного в армию, и погибают сами от атомной бомбы. Их гибель как бы олицетворение катастрофы, к которой шла Япония. И девушки, выполнявшие непосильную работу на заводе, тоже участвовали в своей страшной пляске смерти.