Чтоб нашей теме был противовес,

Как гимну - пасквиль, как святому - бес.

Ты, Аморетта{2} (это имя нам

Уже знакомо по другим стихам),

Приди и ты; пусть милый жар ланит

Твою улыбку робко оттенит,

И, с нежно-неуверенным лицом,

Мне послужи желанным образцом.

О Муза, если б ты создать могла

Хоть слабый очерк этого чела,

Счастливой кистью вызвать на мольберт

Хоть бледный отсвет этих чудных черт,

Поэты бы воспели гений твой,

И Рейнольдс{3} бы склонился головой,

Он, в чьем искусстве более чудес,

Чем в чудесах Природы и Небес,

Он, взору Дэвон{4} давший новый жар,

Ланитам Грэнби{5} - прелесть новых чар!

Нелегкий подвиг - дань хвалы принесть

Красе, чей разум презирает лесть!

Но, славя Аморетту, прав весь свет:

Пред нею, как пред Небом, лести нет,

И прихотью судеб она одна

Правдивость нашу отрицать склонна!

От мод не краше, крася их сама,

Проста влеченьем вкуса и ума,

Скромна в движеньях, чуждая вполне

И сухости и буйных чувств волне,

Она не ходит, на себя надев

Лицо богинь иль облик королев.

Ее живая прелесть всякий раз

Не поражает, а пленяет нас;

То не величье, но ее черты

Мы не измерим мерой красоты!

Природный цвет ее ланит так жив,

Что, создавая это диво див,

Вполне бы мог божественный творец

На них бледнее наложить багрец,

Велев затворнице прелестных стен

Стыдливой Скромности - служить взамен.

А этих губ кто воспоет вино?

Лишите их улыбки - все равно!

Сама Любовь как будто учит их

Движению, хоть не звучит на них;

Ты, видящий, не слыша эту речь,

Не сожалей, что звук не мог дотечь;

Смотря на эти губы, ты всегда

Беседу их постигнешь без труда: