Популярность пришла ко мне совершенно неожиданно, когда я потерял уже всякую надежду добиться ее, и, придя, она удивила и раздосадовала меня.
Постепенно я стал замечать, что ребята ищут моего общества.
- Пошли с нами, Келвер, - говорил представитель какой-нибудь группы, направлявшейся домой, - мы идем в твою сторону. Пошли!
Иногда я шел с ними, но чаще, едва мы успевали дойти до ворот, как появлялся другой отряд, оспаривавший у моих спутников право наслаждаться моим обществом:
- Сегодня он идет с нами, он обещал!
- Нет, не обещал!
- Лет, обещал!
- Во всяком случае с вами он не пойдет! Понятно?
- Как это не пойдет, кто это сказал?
- Я!
- А ну, Дик, дай-ка ему по затылку!
- Только попробуй, Джимми Блейк! Как бы я тебя сам не стукнул! Пошли, Келвер!
Я стал прямо какой-то царицей красоты, благосклонности которой добивались сражавшиеся на турнире рыцари. Спор и в самом деле не раз решался весьма примитивным способом, и победившая сторона, торжествуя, уводила меня с собой.
Все это было для меня загадкой, пока я не обратился за разъяснениями к Норвалу - на самом деле этого мальчика звали Джордж Грампиан, но мы называли его Норвал, считая это очень остроумным. Сначала Порвал находил удовольствие в том, что всячески изводил меня, но потом вдруг стал одним из моих самых горячих поклонников. Понять все это было довольно трудно. Он учился во втором одиннадцатом классе и считался лучшим после Дэна драчуном в школе. Если я смогу понять, отчего так переменился ко мне Норвал, тогда мне все станет ясно. И вот, когда он как-то раз кинулся ко мне в раздевалке и, взяв меня под руку, стал уговаривать пойти с ними к Кемден-таун, я спросил его напрямик: