Это были краткие приливы старости, преходящих ночных страхов, которым не удавалось пробиться на поверхность. Однажды ночью он проснулся в ужасе. На этот раз Микаина явилась к нему во сне, чтобы спросить: - А сколько нам с тобой вместе лет? Он подсчитал, что им вдвоем ровно сто лет, но не это его испугало. Он вдруг осознал, что давно уже живет не в Виминациуме, а в Стоби и что если сейчас Микаина вдруг захочет его найти, то не сможет. Она ведь теперь не знает, где он.

И Аркадий решил немедленно что-то предпринять. Он попросился изготовлять формы для чеканки монет. Перед собой он положил глиняный черепок, на котором когда-то шилом и углем изобразил Микаину, и начал переносить свой рисунок на образцы. С изготовленными в Стоби медными денежками стало расходиться по всей империи лицо Микаины на женских фигурках, олицетворявших Согласие (Concordia), Счастье (Fortuna) или Изобилие (Abundantia). Прослышав, что в Виминациуме снова открылся монетный двор, Аркадий вместе с семьей вернулся туда. Ему сразу же поручили приготовить образец для сестерция, представляющего супругу императора Траяна. Herenia Etruyscil ciela обрела черты Микаины и ее прическу. По краю монеты, как было принято, Аркадий обозначал место, где она изготовлена. Таким образом, Микаина, узнав свое лицо на монете, могла понять, что ее отчеканил Аркадий, а если бы она вдруг надумала к нему вернуться, то всегда было ясно, где его можно найти. Но его послания, казалось, не достигали цели. Монетки с изображениями Микаины расходились сначала из Стоби, а потом из Виминациума по всей империи, но все было напрасно. Проходили годы и годы, а о Микаине не было ни слуха ни духа. Аркадий давно уже казался на десять лет старше, чем был, однако с тех пор больше не менялся, он словно стоял в будущем, ожидая самого себя и годы, которые должны были его нагнать. Он носил на шее связку злого красного перца для специально придуманного упражнения.